Трёхквартирный и трёхэтажный же домик на улице Лесной в Советске загорелся в воскресенье, 27 сентября прошлого года. Однако пожар не унимается до сих пор.

Официально считается, что возгорание произошло в 10 часов 26 минут. Так записано в постановлении Потапова, дознавателя МОНД и ПР Краснознаменского, Полесского, Славского и Советского городских округов. В 10.39 первый пожарный расчёт уже развернул и задействовал водяной ствол. Пламя вырывалось из-под металлочерепицы. Огонь бушевал в мансардном помещении, где проживал Роман Кулик. Точнее – в двух кладовках, оборудованных за хлипкими переборками.

С официальной версией несколько расходятся показания нижнего соседа Кулика. «В период возгорания я, моя супруга и пятилетняя дочь находились дома и спали, – описывает в сообщении о преступлении, адресованном городской прокуратуре, Илья Жебурёнок. – Жена примерно в 5-6 часов утра услышала взрыв в районе зала нашей квартиры. Именно в этом месте оказался очаг возгорания, у нас на потолке в зале образовалась дыра диаметром 2-3 метра. Через образовавшуюся дыру к нам в квартиру обрушились элементы пола из квартиры №3 (Кулика Р.К.). В обрушившихся фрагментах эксперты обнаружили провода, как они сами пояснили, с каплевидными окончаниями [жил]. Считаю, что источником повышенной опасности были источники электроотопления квартиры, которыми Кулик перегрузил электрическую сеть, что вызвало пожар в его квартире. Также полагаю, что в действиях Кулика, находившегося в период пожара в форменном обмундировании на месте возгорания, содержатся признаки состава преступления, предусмотренного ст. 125 УК РФ – заведомое оставление без помощи лица, находящегося в опасном для жизни или здоровья состоянии и лишённого возможности принять меры к самосохранению по малолетству, старости, болезни или вследствие своей беспомощности, в случаях, если виновный имел возможность оказать помощь этому лицу и был обязан иметь о нём заботу либо поставил его в опасное для жизни или здоровья состояние. Так, Кулик, имея возможность сообщить нам о пожаре в его квартире, неоднократно забегая к себе в квартиру, ни разу не постучал в нашу квартиру, расположенную под ним на 2 этаже, не разбудил нас, не сообщил ни в службу МЧС, ни пожарную службу о пожаре. У меня закрадывается мысль, что Кулик пытался скрыть от проверяющих органов факт незаконного подключения к источнику электроэнергии. Все квартиры, за исключением его квартиры, имеют котелковую систему отопления».

Тревожный звонок в пожарную службу поступил, увы, не от Кулика. От посторонних людей с улицы. Жебурёнки не сгорели и не задохнулись благодаря трактористам, работавшим на соседнем объекте. Они вбежали в дом и принялись дубасить по запертым дверям.

– Что случилось? Пожар?

– Да, пожар!

По словам Нины Лемеш из нижней квартиры, возвратившись из церкви, она увидела Кулика, который, по её выражению, скрежетал зубами.

– Ждал, когда всё разгорится? – спрашивает неведомо кого Лемеш. – Не исключено, он хранил у себя оружие. Ему вызывать пожарных было некогда, он лихорадочно что-то выносил и прятал в гараже.

Заявление о преступлении Ильи Жебурёнка прокурор передал в советский следственный отдел, вняв приписке Ильи Сергеевича, где он просил местную полицию к проверке его заявления ни в коем случае не привлекать: мол, там все свои, сослуживцы Кулика. Но ведь и полиция, и следственный отдел провинциального городка суть одна корпорация.

Как и следовало ожидать, замруководителя следственного отдела майор Л. Александров лаконично Жебурёнку разъяснил: «В своём обращении Вы указываете о возможной причастности сотрудника полиции Кулик Р.К. к пожару в многоквартирном жилом доме, при этом конкретных данных не приводите, а лишь высказываете предположение о возможной перегрузке электрических сетей Куликом при пользовании электроприборами, что само по себе не может свидетельствовать о наличии в его действиях признаков преступления».

Между тем погорельцы признаны потерпевшими, и даже подсчитано, какой ущерб они понесли. Жебурёнки пострадали на 2 млн рублей, семья Лемеш – около 800 тысяч, Куликов – на 336 тысяч, МО «Советский городской округ» потерпел убытки на 1 млн.

Самым удачливым оказался Кулик, поскольку квартира полицейского оказалась муниципальной, и он в ней проживал по найму. Жилище капитана полиции восстановили практически мгновенно – за бюджетный счёт. Две другие квартиры восстанавливали сами пострадавшие.

Несколько экспертиз, закончились ничем. В современной криминалистике стало модным ставить перед экспертами размытые вопросы и требовать от них анализа разных версий по типу «а если это было вот так, то что послужило причиной, если вот эдак, то как это могло быть тогда…»

В случае с экспертизой советского пожара произошла даже подмена последних листов заключения с выводами калининградского эксперта Александра Мошкова. Из фотоснимков, приобщённых к проверочному материалу, утверждает Лемеш, исчезли некоторые фотографии. Поэтому пожар в душах нижних жильцов не утихает.